Plašāk pazīstam Frenku Šēferu (Frank Schaeffer) – amerikāņu rakstnieku, scenāristu, kinorežisoru, gleznotāju un sabiedrisku darbinieku. Taču viņa tēvs, Frensiss Šēfers (Francis August Schaeffer), bija ievērojams konservatīvā protestantisma teologs, prezbiteriešu mācītājs, filozofs, dzejnieks un publicists. 1955.gadā viņš dibināja populāro Labrī komūnu šveicē (L’Abri). Kā ortodoksu kristieti ielūkoties Frensisa Šēfera tekstos mani iedrošināja fakts, ka viņa augstāk minētais dēls 1990.gadā, vīlies kalvinismā, pieņēma pareizticību un kļuva par Grieķu Ortodoksās Baznīcas locekli. Secinu, ka tēva nopietnie un dziļie meklējumu radīja to viņa dēla atziņas pamatu, kas lika izšķirties par labu Austrumu kristietībai.

Mūsu valstī vairums iedzīvotāju sevi apliecina par “kristīgiem cilvēkiem”. Vadošās konfesijas lepni nosauc skaitļus, kas saskaitīt pratējiem liek secināt, ka Latvijā ir ap miljons kristiešu. Ar to rēķinoties, uz jautājumu, kādu sabiedrības daļa uzskatu par visvairāk vainīga pie mūsu valsts katastrofas, pavisam droši varu apgalvot, ka tie ir kristieši – katoļi, luterāņi, pareizticīgie, baptisti, adventisti un brīvbaznīcu pārstāvji.

Tā sanācis, ka no valsts šķirta izrādījās ne tikai baznīca, bet pavisam labprātīgi no tās šķīrās arī šo baznīcu locekļi, lai gan turpināja būt Latvijas pilsoņi. Koruptajai un jau pēcatmodas shēmas kodā pret tautu dziļi noziedzīgajai varai šāda kristiešu šķiršanās bija izdevīga. Rezultātā sanāca tā, ka no valsts tika šķirta arī tauta – vara savus lielos parādus kārto nopietniem ģīmjiem, kamēr no tās atšķirtie tautieši, kārdamies un bārdamies, bezpalīdzīgi mēģina kārtot savu salīdzinoši “mazos” parādus.  Katram muļķim sen taču zināms, ka valsts vara un tauta ir divas viena no otras atšķirīgas jeb atšķirtas lietas.

Salīdzinoši agresīvi un nogurdinoši esmu mēģinājis lēkt uz šīm tautu no valsts šķīrušajām ecēšanām, taču atbalstu sajust nav nācies. Un vismazāk jau no kristiešu puses. Tā kā biju viens no LPP dibināšanas atbalstītājiem, jo arī noticēju kristīgas politikas iespējamībai, jūtos atbildīgs par šīs partijas darbību, kas jau tā vārgo baznīcas autoritāti neitralizēja vēl vairāk, par izsmieklu padarot līdz tam vēl Atmodas spozmes apstaroto jēdzienu “mācītājs”. Šim “sakrālajam” pīārām noticēja pat vadošo konfesiju bīskapi. Protams, tā nebija lētticība, jo par visu tika samaksāts. Ne jau tikai ar naudu un vārdiem, arī ar baznīcām izdevīgiem darbiem. Tikai vai šādai sadarbībai bija cerētie augļi? Domāju, ka ne. Politiskie konfiguratori baznīcas izmantoja un uzmeta, paši no konservatīva spēka aizdreifējot sakabē ar hiperliberālo jeb “parexticīgo” LC “draudzi”, nu, arēnas sniedziņam nosniegot, manipulāciju apogejā saplūstot ar krievus pārstāvošo SC. Kur vēl antikristīgākas metamorfozes.

Bet arī tas varēja palikt kā piliens jūrā, ja statistiskais kristiešu miljons nebūtu statiskai nullei pielīdzināms kliņģera viducis. Ja šis “kristīgais miljons” tiešām būtu dzīvas ticības un dzīvu darbu miljons, kam rūpētu savas Tēvzemes, savas valsts un savas tautas liktenis, šodienā visi raudzītos no asarām, neziņas un izmisuma brīvām acīm. Taču… nerūpēja un nerūp joprojām. Ļaužu grupas, kurām savu kristīgo uzskatu dēļ tautas izdzīvošanas saliņas, kooperācijas jeb komūnas ap draudzēm baznīcu īpašumos organizēt būtu visvienkāršāk, ir atmirušas jebkādai iniciatīvai savas valsts un tās atlikušo apdzīvotāju glābšanai.

Meklēju atbildes, kāpēc tā noticis, kāpēc tieši tik ievērojamā kristiešu masa izrādījusies visnodevīgākā. Atklāju vienu no Frensisa Šēfera grāmatu anotācijām krievu mēlē. Manuprāt, Šēfera “Kristietības manifests” visprecīzāk diagnosticē situāciju arī Latvijā. Diemžēl pilnā apjomā šīs grāmatas krievisko tulkojumu neatradu. Angliski tik biezas grāmatas lasu ārkārtīgi reti :)  Bet ceru, ka arī zemāk ieklātā anotācija ar autora citātiem dos priekšstatu par kristiešu valstiskās nodevības cēloņiem. Naivi vēl turpinu cerēt, ka kardināls, metropolīts, arhibīskaps un citi bīskapi izdarīs no savām kļūdām kristietības pamirušā tēla reanimēšanai nepieciešamos secinājumus. Jo bez augšāmcelšanās no pazudināšanu veicinājušās letarģijas, mūsu valstij izredzes atdzimt nav.

Kaspars Dimiters, pareizticīgs dziesminieks

• • •

ХРИСТИАНСКИЙ МАНИФЕСТ

В ряду наиболее значимых для современной протестантской теологии тем находится феномен секуляризации. Осмысление этого феномена во многом определяет как язык теологии, так и форму диалога с миром. Как должна реагировать церковь на смещение современной культуры в сторону светского, гуманистического мировоззрения?

Некоторые теологи, следуя традиции Д. Бонхёффера, утверждают, что церковь должна научиться жить в “безрелигиозном мире” и явить этому миру “безрелигиозное христианство” (следует отметить, что Бонхёффера все понимают по-разному). Но есть и те, кто призывает церковь к противостоянию. Они указывают на то, что церковь, подстраиваясь под мир, очень скоро может потерять суть благовестия.

Эту позицию можно проиллюстрировать словами Апостола Павла: “Ибо мы не размениваем по-торгашески, как многие, слова Божия, но ведь от чистого побуждения, но ведь от Бога, пред Богом, во Христе мы говорим” (2 Кор.2:17, перевод с греческого подлинника под редакцией епископа Кассиана ).

Одним из ярких представителей этой позиции являлся Френсис Шеффер. Годы жизни Шеффера (1912-1984) пришлись на сложное для европейской культуры время. Ужас от пережитой войны, крушение идеалов – в этой атмосфере впервые зазвучал голос Шеффера.

Благодаря его книгам, выступлениям и фильмам многие духовно разочарованные люди вернулись к христианским ориентирам. Журнал “Тайм”, оценивая деятельность Шеффера, назвал его “миссионером среди интеллектуалов”.

Действительно, книги и выступления Шеффера были направлены на глубокий философский анализ окружающей действительности. В общине “Лябри”, основанной Шеффером, европейские и американские интеллектуалы рассуждали о литературе, живописи, политике, экономике, нравственности. Шеффер был убежден, что у христианства есть достойный ответ на все “злободневные вопросы” современности.

Что делать верующим в наше время, когда христианские ценности размываются релятивизмом и подменяются гуманизмом?

На этот вопрос отвечает книга Шеффера “Христианский манифест”. Появление подобной работы в среде евангельских христиан уже само по себе удивительно. Как справедливо замечает Эрл Кернс: “Евангельские христиане были не так заинтересованы в политике или богословии, как в практическом выражении христианства искупленной жизнью благочестия, которая черпала вдохновение в изучении Библии и молитвах».

На борьбу с этим стереотипом “благочестивой жизни” направлена книга Шеффера. Автор критикует современных христиан за отстраненное отношение к миру, которое возникло благодаря духовным движениям XIX века.

Он отмечает пагубное влияние на христианскую мысль некоторых пиетистских идей. Согласно мысли Шеффера, пиетисткий взгляд на мир привел к “платонической” духовности. Жизнь была разделена на две сферы – духовную и светскую. Особенно пагубным было пренебрежение интеллектуальной стороной христианства.

Христианство и духовность были сведены к малому изолированному уголку жизни. Пиетисты игнорировали реальность, как единое целое <…> платонический взгляд на вещи стал подлинной трагедией не только в жизни многих людей, но для всей нашей культуры <…> Истинная духовность не только покрывает все целое, она покрывает все части жизненного спектра равным образом. В этом смысле в реальности нет ничего, что не было бы духовно”.

Главная трудность для современных христиан в том, что они не видят проблемы в целом и борются лишь с частными проявлениями (аборты, порнография, вседозволенность и т. д.). Основной причиной является, между тем, коренной сдвиг в мировоззрении, подмена христианского мировоззрения материализмом.

Гуманистическая вера пронизала все уровни нашего общества. Если мы собираемся вступить в битву таким образом, какой обеспечивает хоть какую-то надежду на успех, мы должны сражаться по всему фронту. Мы не сможем добиться победы на фронте борьбы за свободу и особенно борьбы только за нашу свободу. Борьба должна вестись за целую Истину. Не просто за религиозные истины, но за Истину того, что есть окончательная реальность. Является ли она безличной материей или это живой Бог?”

Согласно мысли Шеффера, противостояние двух мировоззрений проявляется во всем. Его можно увидеть и в искусстве, и в философии, и в этических учениях. Сколь различны подходы к реальности, столь различные системы права порождаются ими. Шеффер подчеркивает, что это неизбежное следствие.

Но так ли страшно гуманистическое мировоззрение? Почему Шеффер тратит столько сил на борьбу с ним? Не найдется ли место и для христианства в новой “гуманистической цивилизации”?

В своей работе Шеффер неоднократно подчеркивает, что равновесие свободы (права личности) и порядка (ответственность перед обществом) это не то, что подразумевается само собой. В западном обществе – это плод Реформации (и это, по Шефферу, уникальное явление в мировой истории).

Сторонники материалистического мировоззрения “…не только не знают истины относительно конечной реальности, Бога, но не знают и человека. Их концепция человека так же расходится с истиной, как и их концепция конечной реальности. В соответствии с непониманием человека ошибочна их концепция общества и права. У них нет прочного основания ни для общества, ни для закона”.

Если человек – это только высокоразвитое животное, что из этого следует в области морали и права? – спрашивает Шеффер. Тогда для закона нет никакого основания, кроме ограниченного человеческого опыта. Получается, что прав Оливер Уэнделл Холмс, говорящий, что закон есть “…воля большинства той нации, которая способна поставить на колени все остальные”.

Шеффер делает следующий вывод: демократия и христианское мировоззрение неразрывно связаны. Свобода гуманистов (не ограниченная иудео-христианским ценностями) ведет к хаосу и рабству под игом государства. Гуманизм всякий раз заканчивается авторитаризмом, – считает Шеффер. Это можно представить в виде следующей цепочки:

гуманизм => разрушение ценностного фундамента культуры => хаос => авторитаризм.

Обладая ложной концепцией конечной реальности, гуманизм не имеет никакой основательной причины интересоваться судьбой личности. Его естественный интерес сводится только к двум коллективам: государству и обществу”.

Разумеется, опасность кроется не только в притязаниях гуманизма, но и в готовности общества уступить этим притязаниям. Шеффер пишет о молчаливом большинстве Америки. Это общество “массового потребления”, у которого осталось только две ценности – стремление к личному покою и достатку. Если не будет экономического роста, – предрекает Шеффер, – люди очень быстро и легко обратятся к какой-либо форме авторитаризма.

По мнению Шеффера, современное мировоззрение никогда не смогло бы создать Американскую конституцию, базирующуюся на безусловных ценностях.

Это верно и в отношении науки. Материалистическое мировоззрение не смогло бы дать миру такой науки, какую мы имеем сейчас. Эта наука родилась в рамках христианства.

Здесь мысль Шеффера очень напоминает то, что пишет Романо Гвардини: “Грядущая эпоха внесет сюда страшную, но целительную ясность. Ни один христианин не может радоваться наступлению радикального не-христианства. Ведь Откровение – не субъективное переживание, а сама истина, сообщенная Тем, Кто создал этот мир; эпохе истории, глухой к этой истине, грозит большая опасность. Но хорошо уже то, что обнаружится старая нечестность. Станет ясно, что на самом деле означает освобождение от Откровения, и паразитированию на чужом достоянии наступит конец”.

В связи с обсуждаемой темой, возникает еще один вопрос. Возможно ли сочетание гуманистического и христианского мировоззрений? Так ли уж непреодолим разрыв? Для многих примером подобного сочетания является либеральная теология. Шеффер отмечает, что старания соединить противоположные взгляды ни к чему не приведут.

Либеральная теология начала эти попытки сразу после эпохи Просвещения и не оставляет их вплоть до наших дней. Но каждый раз, когда приходится совершать решительный выбор, либеральные теологи неуклонно становятся на сторону нерелигиозного гуманизма, так же естественно, как ‘корабль возвращается в родной порт’. Ибо их либеральная теология и есть гуманизм, просто выраженный в богословских терминах вместо философских или каких-нибудь еще”.

Но как получилось, что гуманистического мировоззрение возобладало в западной культуре? Почему западное общество (Шеффер пишет преимущественно о США) оказалось перед угрозой авторитаризма?

Шеффер винит в этом не философов-гуманистов, а церковь. Он говорит о вине христианских адвокатов и юристов, которые не отстаивали христианских ценностей в судах, о вине христианских теологов, которые не оспаривали гуманистических притязаний на истину. Вина лежит на христианах. Это вина молчания.

Наиболее важно, что наша культура, общество, государство и право находятся в своем нынешнем состоянии не в результате заговора, но вследствие того, что сама церковь пренебрегла своим долгом быть солью культуры. Долгом и правом церкви является ныне делать то, что она обязана была делать все время – употреблять свободу, которой мы обладаем, чтобы быть солью культуры. Если сползание в направлении авторитарности и будет прекращено, так это сможет сделать только преданная своей миссии христианская церковь…”.

Возникает вопрос – что делать церкви теперь? Собственно, это и есть главная тема “Христианского манифеста”. Как реагировать христианам на произвол государства? Как должна вести себя церковь столкнувшись с попранием основных прав личности?

Шеффер пишет: “Фундаментальным принципом является то, что в определенных случаях неповиновение государству становится не только правом, но долгом”. Ссылаясь на Сэмюеля Резерфорда, он называет три уровня сопротивления: протест; бегство, если не подействовал протест; и силовое противостояние, если не удалось бегство.

Очень важен вопрос о мере силового противостояния. В чем оно должно проявляться? Похоже, Шеффер склоняется к ненасильственному сопротивлению, хотя он с теплотой отзывается и об Американской революции. “Слишком часто игнорировали первостепенное значение церковных кругов Америки в подготовке и поддержке революции. Их называли “черным полком” (по цвету ряс) революции”.

В начале этой работы мы упомянули имя Дитриха Бонхёффера. Удивительно, но именно он, несмотря на некоторый либерализм, лучшим образом иллюстрирует мысль Шеффера о необходимости гражданского сопротивления авторитаризму. Ведь Бонхёффер был одним из лидеров подпольной церкви во время нацистского режима в Германии и принял мученическую смерть за свои убеждения.

Сегодня, анализируя книгу Шеффера, понимаешь, что она во многом оказалась пророческой. Страна (США), взыскав большей стабильности и безопасности, действительно, легко поступилась свободой. Оказались верными опасения Шеффера об усилении секуляризма. Что сказал бы Шеффер, узнав, что теперь в Америке нельзя поздравлять друг друга с Рождеством Христовым в официальной переписке? Его худшие прогнозы о судьбе американского народа продолжают сбываться.

В своей работе Шеффер затрагивает несколько проблем, которые обсуждаются не только в рамках западноевропейского богословского дискурса. Это вопросы о взаимоотношениях церкви и государства, светской культуры и веры. Попытка осмысления этих вопросов делает идеи Шеффера актуальными и для нашей страны.

Андрей СУХОВСКИЙ

www.blogs.krustaskola.lv