Iesākumā (kā pienākas) bilde. Tās demanekenizēts pēkšņi atminējos, ka zinu ne tikai latviešu valodu, bet kādā Live Journal nikotajā placī es’u padzejojis arī krieviski. Par to – pēc stāsta par toreiz mani iedvesmojušajām lietām.

Reiz Krimuldā Krusta Skolas laikos mūs apciemoja kāds hipijveidīgs krievu puisis un atveda divas pērļu kārbiņas. Vienā bija moldāvu armēņa Artura Artistakisjana dok. filma “Ладони”. Šokējoši atkailināts gabals ar autora komentāru tādā kā viņa interpretēta evaņģēlija stilā. Viss filmēts ilgstoši un ar 8mm kameru. Protams, melnbalti.

Vecais video nodzēsies, bet jaunu šī darba kopiju tā arī neesmu atradis. Otra pērļu kārbiņa bija pāragri no dzīves šķīrušās krievu bardes Jankas Djagiļevas kasete. Šņācoša, ar skaņas pārrāvumiem, taču mūsu kopienas plosīto dvēseļu pārnēsātājiem tā bija kā dinamīts.

Joprojām, kad izdzirdu Jankas balāžu cuku, man sīki zibentiņi iesper starp lāpstiņām.




Te Jankas bildīte un balāde “Особый резон”.

janka-djagileva






Nu, un tagad manu krieviski margoto pantu grupējums Live Journālā.

• • •
пень и тень – два разных вида
труп не глуп – одни наколки
а привычка инвалида
вешать ангелов на ёлки

выстрел – пуля или шпора
гости будут – шепчут мышки
далайламе кикимора
нимб прядет без передышки

желтый вождь и олимпиада
без китая как без чая
кикимора, вот, лампада…
пляшет мара, тихо лая

•••
дудук из базуки или
или так тут стук туч…

снегопад обратно в небо…
в очереди мы за хлебом…
хватит всем… всем будет мало…
уксус дай… придавлю жало…

тихий дон… и стон столь райский…
красный но не первомайский…
камень тот вдруг плоть бриллианта…
нам воскреснуть дай таланта…

в море свиньи… ветвь сакуры…
был за скрепками у дуры…
напишу тут все как было…
с крепости опять на мыло…

я как рак… как ушка… спичка…
ракушка и голубь птичка…
плачу я у ног наташи…
немогу… прости… без чаши…

ты как знай… синай сквозь зубы…
губы в сотовые трубы…
перекрест… час пик и слива…
да воскреснем… будь счастлива…

•••
имитация

в зоне туман над клоуном из крема
лунный камень мигает под шлемом
шекспир взял кефир,
взял в плен он и водку…
качает эфир
спасательную лодку

а в лодке он
распятый в погонах
интернационалист Шмон
генерал легиона

•••
город пес

и про мечтания протрубит
на вес вокзал тот дикий пес
он и тоску глотками любит
да и себя до жгучих слез

но ангела он не прогонит
прогонит молодость, мечту…
как не завыть тут в этой вони
где вместо хайку злой таттоо

оставь мой друг вуаль и черви
и сотовый в канал бросай
пусть смерть играет нам на нервы
Христом воскресшим вечен май

•••
искушение по сравнению

с плеча до пальцев дорога.
палач отправляется в путь.
с тех пор щекотит под рубашкой:
«ударить друзьям не забудь»

плесень третьего глаза
сирена гудит как жук
белеет плоть унитаза
ни кому не ударит – без рук

•••
хайку байкер

люблю спокойных размышлений
люблю, что дыня лысый гений
люблю, что вена вся из пена
и облака тут рядом с плена

люблю свой чай, твою пиалу
фиалкин пароход к причалу
люблю как фронт опять у дома
и пушка дышит свистом гнома

люблю твой текст и форму пули
нас не убьют, нас уж надули
что остается? байк и каска
фотоапарат, права и… ласка

•••
красный чай

улетели стаей доски
на причале кит и соски
радость фыркать чаем красным
как не стать нам безопасным

где победа там и жабы
литр текстов спер у бабы
танцевать мать запретила
не молилась, ела пила

злой верблюд на самокате
на игле он и на мате
плюнет в глаз иль прямо в миску
пьет коктейль через сосиску

в день победы будда, кеды
харе рама, грядам веды
отвлекись, ведь кайф, пиалы
перед смертью мы так малы