S.Makovskis par Igora Činnova dzeju: “Нереальность реального, восприятия жизни как потока явлений, вызывающих ассоциации, связанные между собой созерцательной грустью.” (С.Маковский. Поэзия И. Чиннова // Опыты. 1953)


Radījums par Парижская Нота

Činnovs izrādās Tukumnieks. Vecāki 1922. pārcēlušies no Krievijas uz Latviju. Igors jau dzimis te. 1944. deportēts uz Vāciju, tad notinies uz ASV, tad uz Franciju. Miris Floridā, apglabāts Maskavā. Raibi, ne? Īsta dzejnieka cienīgs dzīves musturs. Protams, nezināju par viņu pilnīgi neko. Nejauši, guļot saulē pie mājas stūra, līdzās rumāņu sirreālista vārdā nosauktajam vēja sunim Džellu (), klausījos pravoslāvu radio Radonež, kur pēkšņi atskanēja augšmalā piesaitētais sižets par Francijas krievu emigrantu dzejnikeu kopu Парижская Нота. Sižets lasīja manā dvēselē. Atskanot citētajiem tekstiem, ausīs lija vairāk saules, nekā uz manas pieres. Šī dzejas virziena atslēga ir ļoti līdzīga tai, ar kādu slēdzu savu balāžu kambarus: nekādas literatūras, daudz dzīves, ironija, smeldze, vienkāršība, liecība, ne šīs pasaules gaisma… Kad vēl izdzirdu par Igoru Činnovu un noklausījos lasīto dzejoli, biju pateicīgs Dievam un iedvesmots nenomirt tās valodas kapsētā, par kādu publisko saziņu pārvērtusi politika un brīvā tirgus fašisma diktatūra. Maigāk – konsumerisms.

Pāris tukumnieka Igora Činnova panti

• • •

Каждый сгниет (и гниеньем очистится)…
Тем и закончится злая бессмыслица —

Где уж гармония, где провидение.
Всюду страдания, когти и тернии.

И не хочу, не могу утешаться я
Тем, что опять зацветает акация,

Что на убитых, больных и грабителей
Падает луч бесполезно-пленительный,
Что на газету, где смерть и безумие,
Бабочка села — лазури лазурнее…

Бабочка в комнате кружится, мечется —
Странно живет на земле человечество.

• • •

Как хорошо, что люди мы, а не
Бактерии в кишечнике шакала,
Не паразиты в пищеводе крысы —
И видим звезды крупные в окне,
Тосканский городок, огни вокзала
И темные ночные кипарисы.

Как хорошо, что люди мы, а не
Термиты, инфузории, трихины,
Что радуемся небу и весне,
Хотим услышать голос соловьиный.

Как хорошо, что люди мы. Весна,
И вкусны минестроне и лазанья.
Такую ночь мы проведем без сна,
Беседуя о тайнах мирозданья.

И, чувствуя таинственную грусть
От этих звезд, которые так ярки,
В честь итальянцев Данте и Петрарки
Мы Пушкина читаем наизусть.

• • •

Будущей матери Будды
приснился сон:
будто в лоно ее
вошел белый слон.

Чего и вам желаю,
и вам, и вам,
вам, месье,
и вам, мадам!

Nobeigumā novēlu visiem to, kas rakstīts šai zīmējumā: